Портрет Сергея Есенина кисти Давида Бурлюка из архива Гордона Маквея

Портрет Сергея Есенина кисти Давида Бурлюка из архива Гордона Маквея

От редакции

Статья директора Государственного музея-заповедника С.А. Есенина (с. Константиново) Бориса Иогансона посвящена дару английского собирателя и крупного есениноведа Гордона Маквея. Коллекционер передал музею архив ценных документов – свидетельств жизни и творчества поэта. Среди них – портрет Есенина работы Давида Бурлюка. Беспрецедентно щедрый дар британского исследователя проливает новый свет на обстоятельства жизни и творческие связи великого русского поэта.    

В 2016–2017 годах в Государственном музее-заповеднике С.А. Есенина произошли события, которые, несомненно, стали вехами в его истории. Хотя эти события, казалось бы, независимы друг от друга, между ними прослеживается внутренняя связь. Совсем недавно построено и открыто новое фондохранилище, которое положительно изменило само функционирование музея-заповедника. И как будто специально по случаю открытия нового помещения для бесценных музейных фондов мы получили в дар богатейшие есенинские архивы Гордона Маквея. Каждое произведение искусства имеет свою судьбу, иногда весьма прихотливую. Именно такова судьба «Портрета Сергея Есенина» кисти Давида Бурлюка, недавно пополнившего художественное собрание музея-заповедника.

Сочетание двух громких имен в одном произведении само по себе привлекает внимание. Сергей Есенин и Давид Бурлюк – звезды первой величины на ярком небосклоне отечественной культуры начала ХХ века, хотя и относящиеся к разным созвездиям. Несмотря на то что они публиковались под одной обложкой в сборнике «Весенний салон поэтов» (май 1918), дружественных отношений у них не было.

Давид Бурлюк (1882−1967) – одна из ключевых фигур отечественного авангарда, лидер российских футуристов, поэт и художник, входивший в авторский коллектив манифеста «Пощечина общественному вкусу» (1912). Со страниц «Пощечины…» прозвучало ставшее историческим заявление: «Академия и Пушкин непонятнее иероглифов… Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода Современности». Давид Бурлюк 1910-х годов – это эпатирующий публику авангардист с разрисованным лицом, с «видом наглым. Лорнеткой. Сюртуком» (Маяковский), выступлениями в «Кафе поэтов», где он, сильно напудренный, с лорнеткой в руке читал: «Мне нравится беременный мужчина». О его живописи можно судить по следующей легенде, пересказанной С.Я. Маршаком: Илья Репин хотел написать портрет Велимира Хлебникова, но получил отказ. Хлебников заявил, что его уже написал Бурлюк, и лучше просто невозможно, поскольку «только там я похож на треугольник».

Сергей Есенин с самого начала своей поэтической карьеры был вне футуристического сообщества, а позднее в составе возникшей в 1919 году группы имажинистов выступил со своим манифестом против футуристов: «Скончался младенец, горластый парень десяти лет от роду (родился 1909 – умер 1919). Издох футуризм. Давайте грянем дружнее: футуризму и футурью – смерть. Академизм футуристических догматов, как вата, затыкает уши всему молодому. От футуризма тускнеет жизнь…» И дальше упоминалась «надрывная нытика Маяковского, поэтическая похабщина Кручёных и Бурлюка». Таковы были правила игры среди соперничающих поэтических группировок, не столько отражающие личные симпатии-антипатии, сколько рассчитанные на внешний эффект эпатажа.

Полный текст статьи читайте в выпуске альманаха

Выпуск:  Выпуск № 2, 2018 год
Автор:  Борис Иогансон
Кол-во иллюстраций:  15